Категории каталога

Природа и люди [27]
Заметки о нашем крае, людях, природе и путешествиях
Город [9]
Городские события и взгляд на Урюпинск приезжих
Станицы и хутора Урюпинского района [32]
История окрестностей города Урюпинска
Хронология развития города Урюпинска [28]
Дневник событий и житейских дел
Рассказы и книга В.Ф. Копылова о революции и казаках [50]
Книги о казаках
Книга Малахова "Хопёр в огне" [30]
Книги о казаках
Книга Евдокимова "Без вины виноватые" [5]
Книги о казаках
Известные люди Урюпинска [1]
Известные люди Урюпинска

Наш опрос

Оцените по 5 бальной шкале уровень образования в Урюпинске
Всего ответов: 101

Форма входа

Поиск

Полезное

Главная » Статьи » Рассказы и книга В.Ф. Копылова о революции и казаках

Рассказы Копылова о казаках НКВД
     Весной, тридцать восьмого года станичники стали замечать за Федором Малаховым некоторые странности. Ранее неразговорчивый, замкнутый, сам себе на уме, он вдруг стал очень болтливым, не пропускал мимо своего дома ни одного прохожего, с каждым заговаривал, рассказывал последние новости. Но вдруг ни стого ни с сего нес такую ахинею, что прохожие недоуменно подергивали плечами, старались побыстрее уходить от его разговоров.
 
   Женщины горестно вздыхали: красавец парень, стройный, высокий, некоторые девчата уже начали сохнуть по нему, сходил с ума. Дальше - больше. Федор, вырезав из доски подобие ружья, стал уходить в Подгорье, там надирал вязового лыка и, обернувшись им, как патронной лентой, весь день скитался по лесу. У Сафрона Сигаева было шомпольное ружье столетней давности. Еще прадед его охотился с ним. Когда Советская власть реквизировала все оружие казаков, ружье не взяли. - Повесь ты эту игрушку на стену и любуйся на нее,- посоветовал комиссар, руководивший реквизицией.
 
    И то ли Федор спер у него это ружье, или Сафрон, имевший зуб на власть, сам отдал ее Малахову, кто знает. Федор отпилил ствол, укоротил приклад, приделал к нему ремень и, обвешавшись лыком, стал бродить по Медвежьему, пугая женщин собирающих ежевику да грибы. Но это бестолковое занятие скоро ему надоело, и он стал бродить по станице ночью, подкрадываясь сзади к какому-нибудь припозднившемуся казаку, упирал в спину обрез и командовал: - Руки вверх! НКВД! Ты арестован как враг народа. Казаки, знающие его голос, материли его на чем свет стоит, а кто посильнее и помоложе давали по шее.
 
     Федор хохотал, довольный, что сумел подшутить, ни на кого не обижался и со смехом скрывался в ночи. Председателем в то время был Ананьев Иван Васильевич. В станице он уже обжился, перевез мать с сестрой, женился на молодой казачке Горбачевой Марии. В сельском хозяйстве он, житель города, не разбирался совершенно. Однажды на колхозном собрании чествовали передовиков с вручением подарков. Батыреву Михаилу за хорошую работу попал в подарок баран. И вот Иван Васильевич зачитывает: - За отличные показатели в уборочную страду наградить тракториста Батырева валухом,- и от себя добавляет,- Кто не знает кто такой валух, поясняю: валух — это овца.
 
   А то в поле, увидев едущего на паре лошадей председателя, какой нибудь ушлый казачек заглушит трактор и поджидает его. Иван Васильевич сойдет с брички, обойдет степенно трактор и к трактористу: - Пошто стоишь? А тот тыкнет куда нибудь под капот "Фордзона” и рапортует: - Товарищ Ананьев, вот сюда надо залить масло, иначе трактор работать не будет. Председатель прищурившись поглядит на казака: - Не врешь, а какое масло надо? А тот, не моргнув глазом, перекрестится. - Ей богу, масло надо коровье. Председатель едет к старушкам, которые держат коров, покупает у них горшок масла и везет трактористу, а тот, смеясь, съест масло заводит, трактор и поехал.
 
   Чтобы не попадаться на такие розыгрыши и хоть как-то вживаться в сельское хозяйство, стал председатель тайно по вечерам ходить к старому казаку Кобылянцеву Семену и тот растолковывал ему, объясняя тонкости хозяйствования. Однажды председатель за разговорами задержался допоздна. Ночь была темной, месяц еще не народился, и Иван Васильевич в душе ругая себя последними словами, спотыкаясь о кочки, порезанной колесами дороги, побрел к дому.
 
    Привыкнув к темноте, глаза стали уже кое-что различать на улице, показался вдали дом в котором он жил с молодухой женой. "Ну, кажется, добрался,”- Ананьев свернул с дороги к дому. В ту же минуту он почувствовал как ему в спину уперлось что-то твердое. - Руки вверх, председатель. Без шуток. НКВД. Вы арестованы, идите в правление. Там товарищи разберутся с бумагами. От неожиданности Иван Васильевич присел, но справившись с первой волной испуга, выпрямился, все так же чувствуя спиной ствол. Душа, затрепыхавшись в груди, ушла куда-то в пятки и к своему стыду Ананьев почувствовал, как что-то теплое потекло ему в сапог.
 
    Развернувшись от дома, чмокая мокрым сапогом, с поднятыми в гору руками, он побрел к правлению. В горле что-то захрипело и он почувствовал что голос вернулся к нему: - В чем меня обвиняют товарищи? Тружусь не покладая рук на благо нашей родины, колхоз не последний в районе. Пусть я слабо разбираюсь в полеводстве, но я учусь, я не тот, что был два года назад. Документация в порядке, ничего компроментирующего вы в бумагах не найдете. Иван Васильевич хотел повернуться, но дуло больно толкнуло его в лопатку. - Говоришь, все у тебя в порядке,- произнес все тот же голос,- ну, ладно, сегодня мы тебя арестовывать не будем, у нас есть и другие дела в вашей станице.
 
   И Ананьев услышал странный смех, вскоре затихли шаги. Постояв некоторое время, переведя дух, Иван Васильевич повернулся: никого рядом не было. Резко опустил руку, которой непроизвольно хотел перекреститься. Торопясь, спотыкаясь, побежал к дому, забежав в коридор, долго запирал засовы, впотьмах шаря по стене, что раньше никогда не делал. Зайдя в освещенную комнату, стал раздеваться. Мария качала в люльке двухлетнюю Женю, удивленно смотрела на его галифе: - Вроде дождя давно не было, лужи все повысыхали, где ты сумел намокнуть. Иван Васильевич снял сапоги, из одного вылил в ведро, стоящее у печи, мутную жижу. - Помолчи, Мария! Тут не то что намочиться, могло быть еще хуже. Радуйся что домой вернулся, не чаял уже вас увидеть,- и он рассказал о своем ночном приключении.
 
     Выслушав мужа, Мария вдруг всплеснула руками и громко захохотала, разбудив уже задремавшую дочку. - Да ты, муженек, никак уссался, неужели ты не знаешь что это Федор Малахов, наш убогий, так подшучивает над людьми. Эх ты, НКВД! Сняв брюки и подштанники, председатель сел на лавку: - Какой Федор, о чем ты болтаешь, дура баба, я чуть богу душу не отдал, а ты о каком-то Федоре. - Ты каждый день в правлении разговоры слушаешь по станице из конца в конец ездишь, и ничего не знаешь, не ведаешь. Попался на глупую шутку, эх ты, Аника- воин! Краска медленно стала заливать лицо Ивана Васильевича.
 
    Переодев брюки, он долго молчал, а потом обнял сидящую жену сзади, попросил: - Мария, не рассказывай о моем промахе никому, не ставь меня дураком перед станицей. На следующий день председатель вызвал в контору брата Федора Михаила и долго читал ему нотацию о хулиганских поступках брата. Михаил не выдержал: -Иван Васильевич, я с ним не могу сладить, он не живет дома, таскается целыми ночами по улицам, где он питается, один бог знает, а вот слушается он одного Володина Василия, что тот скажет, Федор все выполняет, они большие друзья. - Послушай, Михаил, его надо лечить, в Москве есть больницы, где сейчас лечат таких больных и многих вылечивают.
 
    Я выделю колхозные деньги и ты с Володиным отвезите Федора на лечение. А чтобы вас не задерживали, я напишу сопроводительное письмо. На том и порешили. Через неделю, приодев Федора в купленный подешевке на толкучке в Урюпинске костюм, Михаил с Василием увезли больного в Москву. Прошло три недели. Измученные, голодные, вернулись сопровождающие в станицу. На все расспросы отмахивались, а Ивану Васильевичу объяснили: - Никому в Москве Федор не нужен, гоняли нас из одной больницы в другую и только, видимо, сжалившись над рассказом о мытарствах по Москве, положили все таки Федора в одну из больниц. Нам передали, что когда выздоровеет больной, они дадут телеграмму в станицу. А уж как мы оттуда добирались без копейки денег, и рассказывать не будем. Телеграмму из Москвы в станице так и не дождались. Вскорости началась война, и следы Федора затерялись. 23.12.1999 год.
Категория: Рассказы и книга В.Ф. Копылова о революции и казаках | Добавил: знакомец (29.03.2011)
Просмотров: 2438 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]