Категории каталога

Природа и люди [27]
Заметки о нашем крае, людях, природе и путешествиях
Город [9]
Городские события и взгляд на Урюпинск приезжих
Станицы и хутора Урюпинского района [32]
История окрестностей города Урюпинска
Хронология развития города Урюпинска [28]
Дневник событий и житейских дел
Рассказы и книга В.Ф. Копылова о революции и казаках [50]
Книги о казаках
Книга Малахова "Хопёр в огне" [30]
Книги о казаках
Книга Евдокимова "Без вины виноватые" [5]
Книги о казаках
Известные люди Урюпинска [1]
Известные люди Урюпинска

Наш опрос

Оцените по 5 бальной шкале работу урюпинской администрации и чиновников
Всего ответов: 110

Форма входа

Поиск

Полезное

Главная » Статьи » Природа и люди

Под небом казачьим Крехов В.И.

                                                        МЫ - ИЗ РОДА КАЗАЧЬЕГО   

         Я вырос в казачьей семье, где понятия чести, воинской доблести и отваги были не просто словами, а составляли то святое, что постоянно приумножалось и культивировалось в моем сознании. Видимо, не случайно, проходя действительную службу в вооруженных силах, я постоянно удерживал за собой звание «Лучший сержант полка», а по окончании службы был занесен в Книгу почета гвардейской воинской части и до сих пор храню документы, подтверждающие это. Да и не могло быть иначе. Ведь я вырос среди донских казаков, этих мужественных и отважных людей, которые на протяжении столетий были гордостью и славой России.           

         Помню, как еще юношей я приходил на казачьи посиделки, где собирались они - лихие донцы, последние рыцари России, чтобы поговорить о текущих делах и вспомнить далекое прошлое. А прошлое у каждого из них было бурное, насыщенное событиями, которые повлияли не только на их судьбы, но и на судьбу их матушки России.        

         Все они были в преклонном возрасте, а самым молодым из тех, кто присягал на верность царю-батюшке и носил казачьи шаровары с лампасами, было далеко за пятьдесят. Но они еще были бодры духом и любили поговорить о своих походах и былых сражениях. Им было что вспомнить и рассказать. Затаив дыхание, я слушал их бесконечные рассказы о Первой мировой, а затем и Гражданской войне, которая своим тяжелым катком прокатилась по хуторам и станицам, отнимая жизни у молодых и старых, у богатых и бедных.      

          В лихую годину на Дону установилась новая власть. На корню ломались вековые традиции и уклад казачьей жизни.                

          Расстрелы, поголовное истребление казаков вызывали лютую ненависть к этой власти у большинства свободных и гордых дон цов. Политика расказачивания, проводимая Советской властью, приносила горькие, замешанные на крови плоды. Дон заволновался, забурлил, закипел восстаниями против большевистской дикта­туры.      

          «Казаки, на конь!» - от хутора к хутору, от станицы к станице передавался нарочным этот страшный призыв. Звонили колокола, формировались сотни, полки и дивизии. Все казаки, как один, от мала до велика, были в седле. Мобильные, обладающие бесценным боевым опытом Первой мировой войны, казаки представляли собой грозную силу, способную сломать хребет новой власти. Недаром Ленин называл Область войска Донского русской Вандеей. В короткий срок вождь мирового пролетариата поставил под ружье миллионы солдат. Полки за полками, дивизии за дивизиями шли в Донскую область красноармейские части, сея вокруг смерть и разрушения.

          Но помнит мужичья Россия напор и силу казачьих конных атак!        

          За родную сторонку, за свою свободу от большевистского ига казаки показывали в боях чудеса невероятной храбрости и самоотверженности. Несмотря на многократное превосходство, Красная армия несла огромные, не сопоставимые ни с чем потери.      

         Помню, с каким неподдельным интересом я со своим приятелем рассматривал журнал, на котором стоял гриф «Секретно». Его брат, сотрудник милиции, принес этот журнал домой по случаю уничтожения старых архивов в районном отделении милиции. В этом журнале были списки неблагонадежных казаков, которые находились под неусыпным оком органов НКВД и большинство которых впоследствии были расстреляно. В этих списках были и казаки нашего хутора. Но самым интересным оказалось вот что.        

        После выхода известной директивы ЦК ВКП(б) и начала массовых расстрелов тайно был создан штаб, который координировал работу своих гонцов, с тем чтобы поднять казаков на борьбу с большевиками в северных округах Донской области - Хоперском, Усть-Медведицком, а также в Донецком (отчасти преобразованном в Верхне-Донской).        

        Как известно, руководитель восстания в Хоперском округе войсковой старшина Алимов был арестован большевиками в одном из хуторов станицы Преображенской. Тем не менее по общему сигналу в марте 1919 года началась цепная реакция восстаний на верхнем Дону. По рассказам я знал, что казаки нашего и близлежащих хуторов принимали самое активное участие в этом восстании.      

        Но настоящим откровением для меня стало то (и об этом говорилось в журнале), что большевики квалифицировали выступление наших казаков как Лобачевское контрреволюционное восстание. В мятеже участвовали казаки хуторов Лобачевский, Аврамовский, Нижнереченский, Верхнереченский, Суховский, Нижнедолговский, Верхнедолговский, Березняговский...    

       - Так почему вы тогда проиграли? - задал я вопрос своему дяде.- И почему в воспоминаниях о Гражданской войне события описываются не совсем так, как рассказываете вы, старые казаки?

         Владимир Емелъянович Герасимов, двоюродный брат моего отца, принимавший активное участие в Гражданской войне под началом знаменитого казачьего генерала Гусельщикова, говорил мне:      

       - Ты не верь тому, что пишут красные комиссары, а послушай, что скажу я, старый казак, который не раз в бою ощущал дыхание смерти.      

         Мой дядя никогда не улыбался. Он смотрел на меня своими строгими глазами, и холодок пробегал у меня по спине.      

       -  Дыхание смерти,- он смотрел на меня в упор,- это когда сотня развернутой лавой идет в атаку и ты видишь, как вдруг начинает строчить пулемет красных и твои братья-казаки один за другим на полном скаку вместе с лошадью падают, падают, падают. И ты чувствуешь, что вот-вот, скоро, пулеметная строчка прошьет твою душу. Но нет, пулемет замолкает. Под ударами казачьих шашек никнут головы пулеметной команды.

         -  А что касается Красной армии... - дядя кривил свои губы. Он всегда говорил о красноармейцах пренебрежительно и называл их мужиками.- Поверь мне, в то время само слово «казак» приводило их в трепет, и животный ужас охватывал мужиков уже при одном приближении казачьей лавы, и часто, очень часто ряды их рас­страивались, и они обращались в бегство. И вот тогда начиналась рубка. Жестокая, беспощадная рубка. За слезы, за кровь и муки наших родных и близких. За посягательство на нашу свободу.

       -  Да, мы проиграли,- продолжал он.- А ведь Москва была совсем рядом - всего один переход. А проиграли потому, что между генералами были раздрай и шатания.        

        Я хорошо помню приезд из Болгарии нашего родственника, казака-эмигранта, уроженца хутора Лобачи Правоторовской станицы Акима Никитовича Плешакова. Он приезжал на родину четыре раза и всякий раз вместе с женой-болгаркой приходил к своему брату - моему отцу, с которым у них во время встреч проходили задушевные беседы.        

         Говорили они о многом; о Вешенском восстании, в котором Аким Никитович непосредственно участвовал, о том, как у них в городе (в Болгарии) четыре дня демонстрировался кинофильм «Тихий Дон», и все эти дни он вместе с женой ходил смотреть его и всякий раз плакал, вспоминая родную сторонку, вольную казачью жизнь, осознавая, что ему вряд ли придется вернуться в родной хутор.         

         На вопрос отца, почему он не приезжал раньше, а первый раз посетил Родину только через 40 лет после отъезда за кордон, Аким Никитович отвечал, что в то время он постоянно слушал радиосообщения, в которых говорилось о бесконечных судебных процессах, проходивших в СССР над «контрреволюционерами» всех мастей. Поэтому он не решался приехать, хотя постоянно испытывал ностальгию по родному краю. 

          Всякий раз по приезде Акима Никитовича поражал резкий контраст имущественного положения казаков до революции и в первой половине 1960-х годов. Его удивляли убогость и нищета казачьей жизни в тех хуторах, в которых он побывал, навещая свою многочисленную родню.        

        - Как бедно, как бедно вы живете! - восклицал белоэмигрант, особенно в первый свой приезд.- Вот вам обещанные равенство и братство - в нищете, - приговаривал он.      

        Приезжал Аким Никитович по вызову своей дочери, которая проживала в г. Урюпинске.  

        Рассказывал он и о своей встрече-знакомстве с новой женой. Богатая вдова болгарского офицера приняла на работу донского казака (Акиму Никитовичу было в то время 25 лет) в качестве старшего конюха. Спустя какое-то время они поженились, чтобы уже до конца жизни не расставаться. Здесь же, на казачьих посиделках, я услышал о том, как один из вождей мирового пролетариата сунулся было в Область войска Донского покуролесить, помитинговать, заразить казаков «бациллой мировой революции». А может, хотел посеять доброе и вечное с помощью красного террора?          

       ...Оглашая окрестности звуком рокочущего мотора, автомобиль въехал в станицу Казанскую под усиленной охраной почетного эскорта. Эскадрон красных кавалеристов нестройными рядами рысил вслед за автомобилем. Красное знамя трепетало по ветру в руках статного кавалериста. Улицы были пустынны, и лишь босоногие казачата стайками перемещались вслед за конницей, приходя в восторг от увиденного.              Автомобиль свернул к церкви и остановился. Два человека в кожанках сошли на землю. Один из них повелительным жестом подал знак трубачу. Над станицей тревожно поплыли знакомые звуки.      

        Он приказал подогнать автомобиль поближе и, взобравшись на него, осмотрел толпу, стоящую на плацу перед церковью: хмурые лица, опущенные глаза. Их было не так много - старики, дети и женщины: красноармейцы ходили по дворам и силой гнали их на митинг.      

         Он начал свою речь с пафосом, говорил много и витиевато, о революции, о свободе, о никчемности казачьей жизни и о том, что необходимо прекратить бессмысленное сопротивление. Он говорил и смотрел на толпу - никакой реакции, полнейшее равнодушие к его словам. Он, трибун революции, привыкший произносить свои зажигательные речи, верил в свой ораторский талант и в любой аудитории находил понимание. Но не здесь.       

         Он снова пробежал глазами по толпе и перевел свой взгляд на ее первые ряды. Их глаза встретились - это был удар молнии. Взгляд старика проникал в его душу, глаза были злые и горели ненавистью. Казак стоял прямо, широко расставив ноги, вперив свой пронизывающий и немигающий взгляд в оратора.             Оратор вдруг запнулся, его охватило какое-то беспокойство. «Что ему надо?» - подумал он, пытаясь сосредоточиться и направить свою речь в нужное русло. Он понял, что это ему плохо удается. Взгляд казака притягивал его снова и снова какой-то неведомой силой. Он даже не обратил внимания на прискакавшего всадника и бросившихся к нему красноармейцев.      

       - Товарищ! - человек в кожанке тронул его за рукав.      

        Он отмахнулся. «Казак! Что ему надо?» - снова подумал он. И вдруг над плацем раздался визгливый голос. Толпа вздрогнула.      

       -  Контра! Взять его! - он протянул руку, указывая на старика. Товарищ Троцкий! - человек в кожанке повернул его к себе и тряс за плечи.

       - Товарищ Троцкий! Казаки! Фронт прорван, они будут здесь с минуты на минуту. Грозят колесовать и четвертовать вас.          

       -  Казаки?!       

        Троцкий ошалелыми глазами посмотрел на комиссара. Глаза его округлились. Страх вызвал смятение в его душе. Он почувствовал слабость в ногах, ему вдруг захотелось сесть, и он опустился на сиденье, пытаясь унять дрожь в коленях. Автомобиль затарахтел, изрыгая вокруг себя клубы сизого дыма.      

       -  Вот они! - комиссар протянул руку, указывая на всадников, появившихся из-за дальних домов.

       -  Гони! - он зло выругался и ударил красноармейца по плечу.             Автомобиль затрясло и, набирая скорость, он скрылся за поворотом...      

        За станицей красноармейцы были вынуждены принять бой и... полегли. Все. До единого. А как же Троцкий? На этот раз жидомасон ускользнул от возмездия. Он убыл в Воронежскую губернию, в Богучар, где располагался штаб Красной армии.      

      ...Добровольческая армия генерала Деникина пришла на помощь восставшему казачеству. Поход на Москву и Крымская кампания барона Врангеля потерпели неудачу. Часть казаков ушла за кордон, а оставшимся пришлось испить горькую чашу страданий и испытать на своей шкуре все прелести большевистской диктатуры: насильственно загоняли в колхозы, душили непомерными налогами, выселяли целыми семьями. И голод, холод, и снова расстрелы... А в зонах, разбросанных по всей великой России, казаков превращали в лагерную пыль. Обратно вернулись буквально единицы.       

         И что же взамен увидела поруганная, политая кровью своих лучших сынов донская земля? Ее разорвали на части!         

        Три округа Области войска Донского отошли к Сталинградской области, остальные шесть - к Ростовской. Часть казачьей земли передали Украине.      

        На службу в Красную армию казаков не призывали. За появление в шароварах с лампасами на людях - расстрел. Само слово «казак» изгонялось из обращения, а землю, казачью землю, взрастившую не одно поколение воинов, неустрашимых рыцарей России, планомерно стали заселять иногородними.          

        Что это? Геноцид? Несомненно! Казачество уничтожено? Безусловно! Остались, как после вселенского пожара, отдельные его небольшие ростки, еще слабые, требующие заботливой и умелой руки.      

       Дадут ли они свои благотворные всходы?         

Категория: Природа и люди | Добавил: знакомец (09.10.2012)
Просмотров: 1909 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
1  
Во многих хуторах Урюпинского и Нехаевского районов имеются братские могилы или захоронения времен Гражданской войны. Как правило, на них не сохранились таблички с памятными надписями, возможно, их не было. А свои легенды о захоронениях в каждом хуторе имеются. В хуторе Беспаловский на местном кладбище есть большая братская могила, стараниями колхозного парткома на могиле установили бетонную плиту. Хуторяне знают что здесь похоронены зверски зарубленные раненые красноармейцы из особого московского полка.
А что делал этот полк в далеком 1921 году, никто не знает, либо правда была скрыта.
С помощью книги Крехова В.И. « Под небом казачьим» прослеживаются истинные мотивы нахождения Московского и Заамурского полков из Особого экспедиционного корпуса Трофимова созданного в мае 1921 года для ликвидации казачьего восстания на Хопре.
Убиенных красноармейцев похоронили в одной братской могиле, расстрелянных казаков хоронили в оврагах. Потом уже, потаясь от властей, оставшиеся в живых родственники перезахоранивали своих, где то неподалеку от родовых могил, а иные так и остались в оврагах.
Читателю сейчас, а казакам тогда трудно было определить, на чьей стороне правда и современникам надо достойно относиться к любым захоронениям, которые разбросаны по нашему хоперскому краю
Сейчас архивы все больше и больше открывают свои секреты и возможно найдутся энтузиасты, которые продолжат начатые исследования и они найдут более важные подробности о жизни собственного хутора, станицы с указанием имен погибших как с одной, так и с другой стороны российского противостояния далеких 20- и других годов прошлого века.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]