Категории каталога

Природа и люди [27]
Заметки о нашем крае, людях, природе и путешествиях
Город [9]
Городские события и взгляд на Урюпинск приезжих
Станицы и хутора Урюпинского района [32]
История окрестностей города Урюпинска
Хронология развития города Урюпинска [28]
Дневник событий и житейских дел
Рассказы и книга В.Ф. Копылова о революции и казаках [50]
Книги о казаках
Книга Малахова "Хопёр в огне" [30]
Книги о казаках
Книга Евдокимова "Без вины виноватые" [5]
Книги о казаках
Известные люди Урюпинска [1]
Известные люди Урюпинска

Наш опрос

Оцените по 5 бальной шкале уровень образования в Урюпинске
Всего ответов: 100

Форма входа

Поиск

Полезное

Главная » Статьи » Природа и люди

Под небом казачьим Крехов В.И.

                                                     Часть шестая 

                                           КВОТА, ТРОЙКА, ДВОЙКА, РАССТРЕЛ  

        В 1936 году центральную власть стала волновать ситуация, сложившаяся в местах проживания спецпоселенцев - насильно выселенных кулаков. Несмотря на запрет покидать предписанные им места, раскулаченные все чаще появлялись среди свободных граждан; некоторые совсем исчезали в неизвестном направлении, а большая часть присоединялась к «социальным отщепенцам» и хулиганам, промышляющим бандитизмом вблизи городов.  

       С точки зрения властей, в некоторых местах сложилась нетерпимая ситуация: «кулак-саботажник», просочившийся на предприятие, и «кулак-бандит», бродящий вокруг города, представляли определенную угрозу существующему порядку и именно поэтому должны были стать первой жертвой задуманной операции очищения.  

       Рудольф Берман, начальник ГУЛАГа, докладывал в Москву: «Многие спецпоселенцы, работавшие на протяжении нескольких лет в смешанных бригадах с вольнонаемными рабочими, пользуются довольно «свободным режимом»... Становится все сложнее их вернуть на место жительства. Они приобрели специальность, администрация предприятия не намерена их отпустить, они ухитрились добыть паспорт, женились на вольнонаемных, имеют свое хозяйство...»         Проверка, проведенная осенью 1936 года в спецпоселении вблизи Архангельска, обнаружила на местах только 37 000 поселенцев из 89 700 человек приписанных. Власть назвала такое положение критическим и недопустимым, незамедлительно требующим принятия особых мер.  

  «Строго секретно.                                                                                                                                                                                                                                                                                               Всесоюзная коммунистическая партия                                                                                                                                                (большевиков)                                                                                                                                  Центральный комитет                                                                                                                                   № 5194  3 июля 1937 года                                                                                                                                                      Тов. Ежову       

             Секретарям обкомов, крайкомов,

             ЦК нацкомпартий.  

        Выписка из протокола № 51 заседания Политбюро ЦК  

       Решение от 2.VII.37 г.       

       94. - об антисоветских элементах. 

          Послать секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий следующую телеграмму:   

      «Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки вернувшихся в свои области, - являются зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности. ЦК ВКП (б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.  

           ЦК ВКП (б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».

         Секретарь ЦК   И. Сталин».   

        Тридцатого июля 1937 года народный комиссар внутренних дел СССР Ежов подготовил приказ № 00447, в рамках которого должны были быть арестованы 259 450 человек, из них 72 950 человек расстреляны. Во всех регионах из Центра были получены квоты для каждой категории.  

        Например, Западно-Сибирский край. Первая категория -- 5000 человек, вторая 12 000. Азово-Черноморский край - 5000 и 8000 соответственно; Красноярский край - 750 и 2500; Орджоникидзевский край - 1000 и 4000;       Московская область - 5000 и 30 000; Ленинградская область - 4000 и 10 000; Воронежская область - 1000 и 3500; Саратовская область - 1000 и 2000; Сталинградская область - 1000 и 3000;        Горьковская обл. -1000 и 3500; Западная обл. - 1000 и 5000; Калининская обл. -1000 и 3000; Ивановская обл. - 750 и 2000; Курская обл. - 1000 и 3000;       Куйбышевская обл. - 1000 и 4000; Кировская обл. - 500 и 1500; Омская обл. - 1000 и 2500; Оренбургская обл. - 1500 и 3000; Свердловская обл. - 4000 и 6000;       Северная обл. - 750 и 2000; Челябинская обл. - 1500 и 4500; Ярославская обл. - 750 и 1250; Харьковская обл. - 1500 и 4000; Донецкая обл. - 1000 и 3000;        Белорусская ССР - 2000 и 10 000; Грузинская ССР - 2000 и 3000; немцев Поволжья АССР - 200 и 700 и т. д.  

        Первая категория предусматривала только расстрел, вторая категория - заключение на срок от 8 до 10 лет. Была спущена квота по первой категории на лагеря НКВД - 10 000 человек. Приказ Ежова давал возможность местным руководителям с разрешения Москвы увеличить квоту. Семьи приговоренных также могли быть арестованы сверх квоты.   Кроме кулаков и уголовников в число лиц, подлежащих репрессиям, попадали и так называемые «социально опасные элементы»: члены антисоветских партий, бывшие белые, жандармы, чиновники, реэмигранты, «наиболее враждебные и активные участники ликвидируемых сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций» и др.    

        Операция, которую планировали завершить в четырехмесячный срок, растянулась более чем на год и коснулась более 200 000 человек сверх квот, спущенных сверху на места.  Процедура осуждения арестованных осуществлялась тройками, состоявшими из прокурора, руководителя НКВД и секретаря партийного комитета, а также двойками (прокурор и начальник местного НКВД). По утвержденной схеме они пропускали через свои руки сотни дел в день. Срок от ареста до смертного приговора составлял от нескольких дней до нескольких недель. Смертный приговор исполнялся в течение нескольких дней. Апелляции не предусматривались.

          В 1937 и 1938 годах НКВД было арестовано 1 575 000 человек, из них осуждено 1 345 000. Из общего числа приговоренных 681 692 человека расстреляно (51%).      

         В ходе репрессий были уничтожены некоторые члены Политбюро: Постышев, Рудзутак, Косиор, Чубарь, Эйхе, а также 98 из 139 членов Центрального комитета, 1108 из 1966 делегатов XVII съезда партии (1934 год). Репрессиям подверглись и руководители комсомола; 319 из 385 областных секретарей, 2210 из 2750 районных секретарей - все они были расстреляны.  

         Репрессии коснулись интеллигенции (академик Вавилов, профессор Левит, конструкторы Туполев, Королев и др.), а также руководителей зарубежных коммунистических партий и членов Коммунистического интернационала.  

         Военных также не обошла волна насилия. В июне 1937 года суд приговорил к смерти маршала Тухачевского за предательство и шпионаж, а впоследствии еще семерых военачальников: Якира, Уборевича, Эйдемана, Корка, Путну, Фельдмана, Примакова.  

         За время «большого террора» было расстреляно 3 маршала из 5 (Тухачевский, Егоров, Блюхер), 13 командармов из 15, 8 флагманов флота из 9, 50 комкоров из 57, 154 комдива из 186, 16 армейских комиссаров из 16, 25 корпусных комиссаров из 28.  

          В течение 16 месяцев (по сентябрь 1938 года) 35 020 офицеров (в РККА их 178 000) были арестованы или уволены из армии. Впоследствии 11 000 человек возвратились в строй и принимали активное участие в боях на фронтах Отечественной войны 1941-1945 годов.  

         Некоторые исследователи новейшей истории считают, что число жертв большевистского террора в 1930-е годы никак не меньше 50 млн человек - даже больше, чем потерь за 4 года кровавой войны по защите Родины, Второй мировой.

         В постсоветское время широкой российской общественности стал известен документ, проливающий свет на некоторые белые пятна истории большевистского правления в России.  

       «Сов. секретно    Товарищу Сталину    

       Справка     

      В период с 1919 по 1930 гг. органами ВЧК - ОГПУ было расстреляно около 2,5 млн врагов народа, контрреволюционеров, саботажников и пр.    В период с 1930 по 1940 гг. органами ОГПУ - НКВД СССР привлечено к уголовной ответственности и осуждено врагов народа по приговорам судов по ст. 58 УК РСФСР 1 300 949 человек. Из них расстреляно по приговорам судов 892 985 чел. Продолжают отбывать наказание 407 964 чел.

       В том числе:   - контрреволюционеры, бывшие ленинские партийные лидеры, вставшие на путь контрреволюции: осуждено 937 НО чел. Расстреляно 686 271 чел. Продолжают отбывать наказание 250 839 чел.;     

         - члены Коминтерна, вставшие на путь контрреволюции и вредительства: осуждено 180 300 чел. Расстреляно 95 854 чел. Продолжают отбывать наказание 84 446 чел.;    

       - по делу врачей-вредителей осуждено 3959 чел. Расстреляно 1780 чел. Продолжают отбывать наказание 2066 чел.;  

        - по делу писателей-«гуманистов» осуждено 39 870 чел. Расстреляно 33 000 чел. Продолжают отбывать наказание 6870 чел.;  

         - из числа военнослужащих и вольнонаемных РККА осуждено за измену Родине шпионов и врагов народа 76 634 чел. Расстреляно 35 000 чел. Продолжают отбывать наказание 37 568 чел.  

          - из числа сотрудников НКВД, разоблаченных и выявленных врагов народа осуждено 63 079 чел. Расстреляно 41 080 чел. Продолжают отбывать наказание 22 319 чел.  

            Из всех осужденных врагов народа 90% - лица еврейской национальности. Данные приведены без учета смертности в лагерях.

           Приложение: сведения по регионам СССР, таблица на 2-х листах, рапорт начальника 1 СО НКВД СССР тов. Баштакова на 2-х листах.

         Народный комиссар внутренних дел Союза ССР (Л. Берия) 

        Верно: руководитель секретариата НКВД СССР                                                                                                                                           (Мамулов С.С.)».     

        К сожалению, в этом документе ничего не говорится о массовых расстрелах в период с начала революции до 1919 года, а ведь они имели место на всей территории России.  

         С окончанием «большого террора» (1937-1938 годы) большевистское руководство во главе со Сталиным решило основную задачу по очищению общества от «социально опасных элементов».

           Все они были уничтожены, а их место заняли молодые кадры, воспитанные в духе большевистского коллективизма, готовые следовать любому приказу, исходящему из центра.  

           Сталинский триумф был очевиден: оппозиция обескровлена и разгромлена, более того - уничтожена; общество очищено от неугодных. Публичные процессы над вредителями, шпионами и врагами народа, прошедшие в Москве и на местах, сумели сплотить народные массы, ставшие жертвой коммунистической пропаганды.        В средствах массовой информации неустанно звучали фанфары и торжествующие реляции большевистской диктатуры, праздновавшей свою победу.  

                                        РАССКАЗЫ И ОЧЕРКИ.

                                                КОМИССАР.                                                             

                                                   Часть первая                                                            

                                                   КОМИССАР   

        Еще юношей я много раз слышал рассказ отца, как мой дед Григорий в гражданскую войну спас от лютой смерти своего земляка-комиссара, хотя они и находились по разные стороны баррикад.         Тогда же по настоянию родителей я побывал в гостях у сына комиссара, который жил в нашем хуторе. По его воспоминаниям, в том далеком двадцать первом он только что женился и вместе с молодой женой был свидетелем последних минут жизни своего отца-комиссара - председателя Совета станицы Луковской.         Его рассказ до глубины души потряс меня. И вот теперь, спустя много лет, мы сами стали невольными свидетелями событий, которые вновь меняют Россию. Но история, как известно, не имеет сослагательного наклонения. В ней есть только свершившееся. И мы не должны забывать ее, чтобы не повторять ошибок прошлого.                                                     

                                                           Часть первая  

                                                                

                                                               СХВАТКА                                                                                                      Даю коня тебе лихого,  

           Был верный друг он для меня.                                                                                                  

           Он твоего отца седого                                                                                                   

           Носил в огонь и из огня.                                                                                                

            Старинная казачья песня      

         Солнце, играя серебристыми лучами, выкатилось из-за бугра и, радуясь наступившему утру, осветило дремлющий хутор, распластанный вдоль русла небольшой реки. Сквозь мощные стекла цейсовского бинокля был виден кипенно-белый цвет благоухающих садов и утопающие в них дома. Легкий ветерок доносил запах дыма и лай встревоженных кем-то собак. Весна...  

           Урядник вспомнил давно покинутый отчий дом и нежные плечи жены Полины. Как она там? Как дети? Сердце защемило, к горлу непроизвольно подкатился ком. Стыдясь минутной слабости, он вспомнил слова полкового командира о верности Дону и Отечеству и о том, что недалек тот час, когда после стольких лет войны они будут праздновать победу в кругу своей семьи. А сейчас, находясь в боевом охранении, он вместе с казаками вни­мательно осматривал местность, которая как на ладони лежала перед ним внизу, во всей своей величавой красе. Накануне вместе с командиром сотни проводя рекогносцировку местности, они не случайно выбрали это лобное место, которое отвечало всем замыслам тактической задачи.  

          Речка, извиваясь как змея, то появляясь, то пропадая вновь в цветущих садах, неся свои воды с севера на восток, изгибалась вокруг меловой горы, покрытой густым лесом. Расположив здесь свой наблюдательный пост, урядник получил прекрасную возможность полностью контролировать северное и западное направление возможного подхода красноармейских частей, а также появление конной разведки.           -  Григорий! - казак толкнул его в бок, прерывая мысли и ука зывая на лес, подходящий с западной стороны близко к хутору.  

        Урядник повел биноклем в указанном направлении и стал внимательно рассматривать опушку леса и примыкающую к нему лощину, покрытую густым кустарником. Несколько минут безрезультатного поиска. Наконец яркий блик отраженного солнца указал местонахождение непрошеного гостя. Григорий увидел, как человек, стоящий в кустарнике, рассматривал в бинокль спящий хутор.  

         Вот он перевел взгляд в сторону меловой горы и довольно долго изучал противоположную возвышенность. Видимо не заметив ничего подозрительного, он, скрываясь в лощине, направился к лесу. Несколько минут томительного ожидания - и вот уже стало видно, как четверо всадников спускаются к реке, намереваясь напоить лошадей. Один из них направил коня к близлежащему дому, укрытому окружавшим его садом.  

       -  Дмитрий! - урядник разгладил усы.    

        Рыжеусый казак вопросительно посмотрел на него.    

      -  Вместе с Михаилом быстро по лощине вниз! Не дать им уйти в глубь хутора! А мы с Колей устроим засаду в вербах, сразу за речкой. И еще. Желательно взять пленного. По коням!

          Николай, молодой казак двадцати лет от роду, пунцово-красный от волнения, не отставал от урядника ни на шаг.  

         Стремя к стремени их кони остановились у реки под деревьями. Урядник осмотрелся. Выбрав новую позицию, они стали напряженно прислушиваться, не упуская из виду несколько домов и часть дороги, широкой лентой уходящей к хутору. Урядник посмотрел на Николая.        

        -  Коля, не робеешь?      

          Николай смущенно улыбнулся:    

        -  Казаки не робеют, Григорь Яклич! - но заалевшие щеки и уши выдавали его нарастающее напряжение.    

           Вот уже несколько месяцев Николай находился в сотне по просьбе матери, вдовы казака, зарубленного красными в бою под станицей Тишанской. Она слезно умоляла взять его под свою опеку, уверяя, что только Григорию может доверить своего сына, так как они хоть и дальние, но все же родственники. «Ведь он у меня единственный, кормилец, - говорила она. - Да и красные придут-все равно заберут, а то и расстреляют».    

           Добродушный в мирной обстановке, Николай был горяч и смел в бою. Григорий вспомнил, как под станицей Вешенской красные превосходящими силами стали теснить их к Дону. Двумя эскадронами они рассекли белоказачью сотню пополам, и началась жестокая, беспощадная схватка. Они скрестили свои шашки с тремя красноармейцами, и он увидел, как Николай, уворачиваясь от одного из них, нанес смертельный удар в шею другому. Чей-то выстрел уложил коня еще под одним красноармейцем.          Обменявшись серией коротких ударов со своим противником, Григорий понял, что красноармеец на редкость расчетлив и хладнокровен. Он наносил удары, норовя выбить шашку из рук. Григорий чувствовал эту умелую руку и потягивающее движение клинком, когда шашка норовила выскользнуть вон.

            А рядом с ними, рассыпая удары направо и налево, отбивался от четверых красных любимец сотни, гармонист, хорунжий Зотов. Изощренный в боях и необычайно сильный, он в минуту зарубил троих, но подскакали еще двое, и снова все завертелось. И вот здесь Николай бросился на подмогу офицеру.           Неуловимым движением Григорий отразил взметнувшийся над ним клинок и, вздыбив коня, сверху вниз нанес сокрушительный удар в голову своему опасному противнику. Повернувшись в седле, он увидел, как Николай отчаянно отбивается от здоровенного красноармейца, а второй сзади, свесившись с седла, остервенело рубит круп коня. Еще мгновение - все будет кончено. Григорий перебросил шашку в левую руку и, выхватив наган, выстрелил в спину осатаневшему красноармейцу. В память об этом бое Николай получил сабельное ранение в ногу, но рана быстро заросла на молодом теле. Теперь вот он снова в строю.    

         ...Разноголосый лай собак, доносившийся из хутора, вдруг прервал резкий звук винтовочного выстрела. Собаки, умолкнув от неожиданности, вновь захлебнулись безостановочным лаем.  

          Урядник махнул рукой. Застоявшиеся кони с места взяли в карьер. Обнажив шашки, казаки стремительным галопом неслись по хуторской улице на возрастающий собачий лай. Завернув в переулок, они увидели жуткую картину.  

           У плетня, на траве, с зажатой в руке винтовкой лежал молоденький казачок лет шестнадцати. Сабельный удар почти наполовину развалил его худенькое тельце, залитое кровью. Мать, упавшая перед ним на колени, заламывая руки, рвала на себе волосы и голосила страшным душераздирающим воплем. Михаил, черноусый казак станицы Правоторовской, разметав руки в стороны, с неестественно подвернутой ногой лежал неподалеку на траве, устремив свой безжизненный взгляд в синее небо. Рядом с ним пощипывал травку конь, хозяин которого с застрявшей в стремени ногой и проломленной грудью навеки успокоился на земле донской.    

         Дмитрий дико вращал глазами на гарцевавшем и ржавшем под ним коне. Его шашка, описывая невероятные зигзаги, отбивала клинки двух всадников, беспрестанно атаковавших его. Третий, безусый, на грудастом вороном коне, пытался освободить винтовку, зацепившуюся за что-то, но, завидев скакавших казаков, выхватил шашку из ножен. Григорий и Николай бросились на помощь Дмитрию. Но на пути встал этот... на вороном.  

          Ударом наотмашь Григорий отбил сверкнувший клинок и, осаживая коня, что есть силы опустил шашку на спину белобрысого незнакомца, пытавшегося приблизиться к Дмитрию.    

          Обезумевшая казачка, вытянув руки, вдруг побежала прямо на вороного, пытаясь руками схватить всадника. Резкий взмах руки -и клинок опустился на голову матери-казачки, отбросив ее ва сажень в сторону. Дмитрий с Николаем неистово рубили обмякшее тело поникшего всадника.  

          Григорий увидел, как безусый вдруг гикнул и его вороной, легко перемахнув через плетень, устремился к реке. Крикнув: «За мной!» - урядник беспрестанно пришпоривал коня, пытаясь сократить расстояние между скачущими всадниками.  

           Меловая гора, возвышаясь справа за рекой, не давала ни малейшего шанса оторваться от преследования в этом направлении, и безусому оставался один путь - вырваться вдоль реки на простор и уйти от погони. Григорий увидел, с какой легкостью вороной преодолел довольно широкую и глубокую канаву. Впереди замаячил овраг. Пришпоренный своим всадником, вороной, как птица, перелетел и через это препятствие.

      «Вот это конь!» - восхищенно подумал урядник. Казаки свернули, обходя овраг стороной, теряя драгоценное время.

       Их кони стали выдыхаться. Григорий понял, что им не догнать безусого. Дмитрий, скакавший справа, вдруг закричал:   

       - Григорий, стреляй, иначе уйдет!  

         Григорий, не раз бравший призы за меткую стрельбу еще на действительной службе, резко осадил коня. Спешившись и послав патрон в патронник, он прицелился. Руки заметно дрожали от пережитого напряжения. «Не попаду», - подумал он.    

        -   Григорий! Стреляй в коня! - гаркнул снова Дмитрий.    

        -   В коня? Ни за что! Урядник вскинул винтовку, тщательно целясь, и нажал на спусковой крючок.               Ахнувший выстрел эхом отозвался вдалеке, и стая птиц с тревожным криком стала подниматься все выше и выше над шапкой леса меловой горы...     

                                                     Часть вторая                                                     

                                                   СМЕРТНЫЙ КРУГ                                                                                   

     У казаков такая порука,    

    Такое заветное правило есть:

      Врага уничтожить - большая заслуга,

      Но друга спасти - это высшая честь.  

      Перефразируя слова известного поэта - В.К,                     

       Дорога была длинной, но к исходу следующего дня Григорий намеревался увидеть своих домочадцев в добром здравии.  Урядник усмехнулся в усы, вспоминая, с какой радостью он получил наконец-то долгожданное разрешение кратковременно навестить родных в отчем доме. Но, пожалуй, еще большую радость ему доставлял конь, полученный им в качестве трофея после боевого столкновения, повлекшего гибель Михаила.    

        Он не переставал удивляться необычайной резвости и выносливости своего вороного. Абсолютно черный, без малейшего светлого пятнышка, он к тому же оказался большим лакомкой - любил сахар. Видимо, бывший хозяин часто баловал его этим. Конь брал его нежно, одними губами с руки; навострив уши, смотрел своими миндалевид­ными глазами на Григория - и все повторялось заново.  

       С помощью урядника он мог залечь в траве, и никакие вражеские выстрелы не могли поднять его без команды на то Григория, что давало возможность во время перестрелки находиться рядом с конем, а не передавать его коноводам, реагировать на быстро меняющуюся обстановку. А то вдруг перед полковым или сотенным построением вместе с всадником, царственно восседающим на нем, пускался в пляс.  

       Высокий, с красиво изогнутой шеей, пружиня и перебирая тонкими ногами, вороной гарцевал по кругу, приводя в неописуемый восторг командира сотни.  

          Есаул, ценитель и большой знаток лошадей, не раз восклицал:    

      - Григорий, полцарства за коня! Меняю шашку на твоего чудо- богатыря!    

       Григорий знал, что еще в германскую войну казачий полк, в котором служил есаул, в пух и прах разгромил немцев, пытавшихся на их участке фронта двумя полками перейти в наступление. В бою он зарубил германского полковника и как трофей снял с убитого офицера позолоченную шашку, украшенную драгоценными камнями.  

       В ответ на предложение сотенного, несмотря на великий соблазн, Григорий только качал головой: он и в мыслях не мог допустить, что может расстаться со своим верным другом.    

     ...Солнце клонилось к закату, когда перед взором Григория предстал утопающий в садах хутор Нижняя Речка, о котором так часто вспоминал казак вдали от родного порога. Остановившись и вдыхая пьянящий аромат цветущих садов, он слушал чарующую трель соловья, который так взволновал его огрубевшее сердце. Он перекрестился, глядя на хуторской храм, сверкающий куполом в лучах заходящего солнца, и произнес: «Слава Богу, я дома».    

         Два дня пролетели незаметно. Отдохнувший и уже засобиравшийся в обратную дорогу Григорий получил вдруг пренеприятную вовость.   Зашедший навестить его родственник прямо с порога спросил:        

        - Слыхал, комиссара, односума твоего, арестовали и увели еще затемно?   Эта новость ошеломила Григория.      

       -   Куда и кто увел? - только и спросил он.        

        Увели нижнедолговские казаки. А куда - известное дело. Куда уводят комиссаров? На распыл. Вот так-то!      

        Спустя час Григорию были известны подробности происшедшего.  

          Гражданская война, железной пятой катившаяся по хуторам и станицам Дона, установила свои неписанные правила, которых всегда придерживались казаки, служившие и в белой, и в красной армиях. Одним из таких правил была неприкосновенность казака в родном хуторе, независимо от того, под каким знаменем он воевал.  

          Они навешали свои семьи, обходя заставы и караулы стороной, без особой огласки отдыхали и набирались сил день-другой и исчезали так же незаметно, как и появлялись. И хотя хуторские казаки поголовно служили у белых, все же нашлось три человека, которые по разным причинам воевали в Красной армии.    

           Угроза физической расправы над ними была, но до ареста и тем более убийства не доходило.    Комиссар Лапин был не только односум Григория, с которым он в Первую мировую в одном полку делил все тяготы и лишения нелегкой казачьей службы. Он дорог ему еще и тем, что был другом юности, той незабываемой поры, которая навсегда остается в памяти каждого человека. А узы дружбы, незримо связавшие их, были прочны и неразрывны все эти годы.  

          Григорий слышал, что Лапин был комиссаром полка в Красной армии, но встречаться им не приходилось с тех пор, как началась братоубийственная война. Все осложнялось тем, что казаки, захватившие комиссара, отличались особой жестокостью в обращении с пленными, и Григорий не был уверен, что они доставят Лапина живым в расположение сотни.  

         Простившись с родными, Григорий с короткими передышками гнал коня вперед и вперед, размышляя о превратностях судьбы и человеческой жизни.  

        ...Новость о том, что пленен комиссар и что назавтра состоится военно-полевой суд, вмиг облетела станицу. После допроса, учиненного офицерами контрразведки, он, жестоко избитый, лежал на полу в амбаре, не подавая никаких признаков жизни. Вода, которой его с головы до ног окатил казак из ведра, привела Лапина в чувство, и он, размазывая кровь по лицу, присел в углу, озираясь вокруг бессмысленным взглядом. Наконец голова его прояснилась. Он вспомнил все подробности случившегося с ним происшествия.         Ночь прошла в тревожном ожидании и мучительных размышлениях. Он ни о чем не сожалел и решил до конца положиться на свою судьбу. Утром казак-часовой, зашедший осмотреть помещение, невольно воскликнул:   

         -  Да, браток, нелегкая ночка была у тебя: голова-то стала со всем седой!    

        Утреннее заседание военно-полевого суда было недолгим. Основываясь на показаниях свидетелей и признаниях комиссара на допросах, был вынесен вердикт: за измену Дону и казачеству суд приговорил казака станицы Луковской Лапина к казни через повешение. Решение было принято единогласно. И только один из членов суда', дряхлеющий от старости офицер, глядя тяжелым, мутным взглядом на председательствующего, изрек:

          -  Следуя старой русской традиции, прошу комиссару, как быв шему фронтовику, заменить казнь расстрелом.     Но это предложение было категорически отвергнуто.  

          Толпа, стоявшая перед станичным правлением, где проходило заседание военно-полевого суда, замерла в ожидании, когда на крыльце появился офицер. Подъесаул объявил решение суда и спросил, есть ли желающие привести приговор в исполнение.  

          - Есть! - два голоса слились воедино.  

          Вперед вышли братья, пленившие комиссара. Спустя некоторое время из двери показался комиссар, сопровождаемый казаками. Следом вышли члены суда. Толпа сомкнулась. Комиссар, опустив поседевшую голову, медленно шел сквозь ощетинившуюся толпу. Со всех сторон неслось;      

        -  Иуда! Предатель! Изменник!    

         Несколько стариков костылями стали избивать комиссара. Он остановился и, подняв голову, стойко переносил удары, не издавая ни звука.  

          Неожиданно раздавшийся выстрел остудил горячие головы разбушевавшихся станичников, и конвой благополучно провел комиссара к дыбе, сооруженной неподалеку. Нижнедолговские казаки вышли в круг, чтобы исполнить свою черную работу.  

          Толпа затихла. Ни звука. Затаив дыхание, множество людей следило за тем, как один из братьев подставил стул к свисающей веревке, а второй, толкая комиссара в спину, приказывал пройти вперед.         В звенящей тишине, как пулеметная дробь, раздался вдруг цокот копыт. Сотни глаз увидели всадника, несущегося во весь опор на могучем вороном коне с красиво изогнутой шеей и развевающимся по ветру хвостом. Тонкие ноги едва касались земли, и казалось, что это крылатый конь, в стремительном полете летящий над землей.    

         -  Да это же Григорий! - послышались возгласы.  

          Разноцветьем ковра всколыхнулась толпа, когда над головой скакавшего взметнулся вдруг сверкающий клинок. Часть казаков, стоящих на пути, толкая друг друга, бросилась врассыпную. Казалось, вихрь пронесся в образовавшийся проход. Григорий, осаживая коня, бросил шашку в ножны и, выхватив плеть, с потягом ударил одного из палачей. Оба брата со всех ног бросились прочь, спасаясь от жгучей плети. Разгоряченный конь, изобычив шею и пританцовывая, ходил по кругу, роняя клочьями потную пену. Григорий посмотрел на своего друга, стоящего рядом со стулом. Глаза комиссара блестели, а по щекам его катились слезы.    

       -  Казаки!   - Григорий  натянул  поводья,  успокаивая коня.- Каждого из вас в родном доме вот таким же подлым образом мо гут похитить красные. Но до сих пор никто не сделал этого. Где наше казачье братство?!          Подъесаул, председательствующий на суде, вышел вперед.    

       -  Господин урядник! Комиссар приговорен к казни по приговору военно-полевого суда! И не Вам отменять его решение.  

          Григорий двинул коня навстречу офицеру:  

          -  Здесь вы не имеете права судить. Отправьте комиссара в станицу Луковскую и судите его там юртовым судом.

           Ропот пронесся по толпе.  В этот напряженный момент на гнедом жеребце выехал в смертный круг командир сотни. Григорий, выхватив шашку из ножен, проговорил:    

        -  Только через мой труп!  

         -  Григорий, не дури! - есаул слегка приподнял руки.

         - В моих руках нет оружия.   Григорий наотмашь ударил по свисающей веревке, перерубив ее пополам. Размеренным шагом есаул направился к уряднику. Его шашка, сверкая позолотой, качалась сбоку на ремне. Шрам от сабельного удара украшал мужественное лицо этого волевого человека, а офицерский Георгиевский крест и другие награды свиде­тельствовали о необычайной отваге есаула. Казаки любили своего командира и безоговорочно подчинялись его железной воле.      

         -  Григорий, - вполголоса проговорил есаул, - я все улажу в обмен на твоего коня. Согласен?          Григорий медлил секунду:      

         -  Согласен... Небольшая группа возмущенных казаков стала отделяться от толпы.      

         -  Стоять! - есаул обнажил шашку. - Каждого, кто приблизит ся ко мне на сажень, я зарублю безо всякого сожаления.      

          Толпа вновь зароптала. Члены суда пришли в замешательство.      

        -   Неслыханное дело! Казаки, вы что, белены объелись?!      

        -   Молчать! - есаул бросил шашку в ножны.        

        - Предлагаю комиссара взять на поруки в нашу сотню. Ну что, комиссар, будешь служить Дону и Отечеству? - спросил есаул, наезжая на него ко нем.  

          -   Я согласен, - тихо произнес тот, отступая в сторону.      

          Командир сотни спешился. Он медленно вынул шашку из ножен и передал ее из рук в руки комиссару. Тот на вытянутых руках принял сверкающий рубинами клинок и поднес его к своим губам.      

        -  Клянусь! - прошелестело над толпой.    

          Совсем немного времени потребовалось для того, чтобы под напором сотенного военно-полевой суд отменил свое решение.  

         Но не сдержал своего слова, нарушил клятву комиссар. В одном из хуторов Придонья, когда выставленный белоказачий дозор проглядел красноармейскую конницу, пулеметы красных косили и бросали на землю выбегающих на улицы казаков. В этой суматохе комиссар вместе с казаком, приставленным за ним для пригляду, сшиблись в коротком бою с красноармейцами, скакавшими им навстречу. Бросил комиссар в самый неподходящий момент своего опекуна, и тот, истекая кровью, один отбивался от наседавших всадников.        

  А комиссар, неустанно погоняя плетью коня, кляня судьбу и чертыхаясь, вышел из боя в неизвестном направлении.      

Категория: Природа и люди | Добавил: знакомец (24.09.2012)
Просмотров: 1229 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]