Гибель Спирина еще теснее сблизила меня с Огневым, Селиверстовым и Селивановым. У меня было такое чув­ство, будто Ваня, умирая, передал меня, своего ученика, своим друзьям и товарищам, завещал мне идти вместе с ними. И они относились ко мне по-братски, словно дали погибшему товарищу обещание заменить его в одном из дел, которые он делал, в деле моего революционного воспитания.

                                                                                

Дни мои мало чем отличались один от другого. Чуть свет я уходил в кузню к дяде Ивану и до полудня только и знал, что бил молотом по раскаленному, брыз­жущему красными искрами железу на наковальне.

Настоящая зима начинается в верховьях Дона поздно. В ноябре стынет под морозным ветром степь, пушистый иней покрывает ветви деревьев, серебрит почерневшие, высохшие стебли ковыля, полыни. А снега все нет. Уныло, невесело тогда в степи, хоть и светит в чистом небе неяркое зимнее солнце.

Урюпинск в ту пору состоял как бы из двух отдель­ных частей — станицы Урюпинской, местопребывания станичного атамана, и города — центра Хоперского округа, где проживал окружной атаман.

бывало верхом на хворостинке на самую вершину и, задержав дыхание, глянешь вниз на утонувший в зелени хутор, поросшую липами и дубами балку, на бескрайнюю сол­нечную степь под голубым небом — эх, хорошо! В густой, высокой траве на вершине бугра — корот­кий привал, и вот уже лавой мчится отряд вниз, шашки наголо — приступом брать Липяги. А здесь по команде восьмилетнего командира карабкаются казачата под взволнованный галдеж птиц на высокие вербы — к во­роньим гнездам, за птичьими яйцами. Иной раз отважно, среди бела дня, не страшась дубового костыля, совер­шаем налет на яблоневый сад деда Спирьки.

менее пятидесяти дворов, начальством здесь состоял приказный. А в Новочеркасске — казачьей столице — вер­шил дела и, как царек, правил казаками атаман «всеве-ликого войска донского» — царский генерал, назначаемый из числа донской военно-дворянской знати. В степном хуторке Верхне-Антошинском, Добринской станицы, Хоперского округа, издавна жили казаки Мала­ховы, мои прадеды и деды, здесь родился, здесь и умер мой отец Андрей Малахов.