Хорунжий Дудаков появился в отдаленных от окруж­ного центра станицах нашего округа без шума, тайно. Хоть и был он членом каледннско-корниловскогр войско­вого округа, в некотором роде — начальством, однако он не требовал ни встреч, ни приветствий от станичных властей.

В это же утро множество людей собралось у ворот хоперской окружной тюрьмы.

Более всего меня удручало, что Селиванов переведен в усть-медведицкую окружную тюрьму. Даже если бы удался сейчас новый налет на тюрьму в Урюпинске, это не спасло бы Селиванова!

В холодный декабрьский день по Нижней Песчаной улице города Урюпинска торопливо шла бедно одетая женщина, в платке и в старом, коротком, чуть пониже колен, ватном пальто.

В небольшой камере набилось человек тридцать. Даже сидеть на нарах приходилось по очереди. Однако когда в камеру втолкнули раненого Селиверстова, това­рищи тотчас уложили его.

Ноябрьской ночью в одиннадцать часов сорок минут электрический свет в городе Урюпинске погас. Это ни у кого не могло вызвать большой тревоги: урюпинцы привыкли, что их электрическая станция рабо­тает в последнее время с перебоями.

Я пробыл в Урюпинске, на нашей явочной квартире у Сергея Забурдяева, целые сутки. Здесь повидался с Клавдией Копаевой, Деминым, Сергеем Веселовым, Ве­рой Петровой, руководившими подпольной большевист­ской работой в городе.

В Петрограде я зашел в казачьи казармы на Петро­градской стороне, оставил там свой чемоданчик и поспе­шил во ВЦИК, в Казачий подотдел — к Макарову и Телележкину.

Хоть и крепко верил я в успех задуманного нами дела, Все же меня поразила быстрота, с какою возникал в За­хоперском займище отряд революционных казаков.