Категории каталога

Природа и люди [27]
Заметки о нашем крае, людях, природе и путешествиях
Город [9]
Городские события и взгляд на Урюпинск приезжих
Станицы и хутора Урюпинского района [32]
История окрестностей города Урюпинска
Хронология развития города Урюпинска [28]
Дневник событий и житейских дел
Рассказы и книга В.Ф. Копылова о революции и казаках [50]
Книги о казаках
Книга Малахова "Хопёр в огне" [30]
Книги о казаках
Книга Евдокимова "Без вины виноватые" [5]
Книги о казаках
Известные люди Урюпинска [1]
Известные люди Урюпинска

Наш опрос

Затронул ли Вас кризис?
Всего ответов: 205

Форма входа

Поиск

Полезное

Главная » Статьи » Книга Евдокимова "Без вины виноватые"

Без вины виноватые - окончание. Часть третья - БОЛЬШОЙ ТЕРРОР
Часть третья. БОЛЬШОЙ  ТЕРРОР
Крестьянскую политику Сталин понимал своеобразно. Выступая 7 января 1933 года на объединенном пленуме ЦК и ЦКК* партии с докладом «Об итогах первой пятилетки», он заявил, что пятилетка в области сельского хозяйства выполнена за четыре года. Ни словом не упомянул о страшном голоде, унесшим миллионы жизней. Перевыполнение плана Сталин свел к тому, что создано более 200 тысяч колхозов и 5 тысяч совхозов – «перевыполнение» в три раза! Не было ничего сказано и о нашумевшем почине тружеников Прихоперья о создании первого в СССР округа сплошной коллективизации.
 
Хоперский округ таковым так и не стал (к не радости многочисленным публикациям в газетах). Наоборот. Станицы и хутора округа обезлюдили, причем за счет наиболее деловых и хозяйственных представителей. Урожайность на коллективных полях едва тянула на 5 – 6 центнеров с гектара, многие колхозы оказались в безвылазной нужде. Крупного скота по отношению к 1929 году стало в 3 раза меньше.** Серьезные неудачи в сельском строительстве, ропот среди ближайшего окружения толкнули Сталина к идее массового перемещения руководящих кадров (чтобы на местах и в центре не складывались оппозиционные связи). Для окончательной «перетасовки колоды» в 1934 году Сталин провел административно- территориальный передел державы. Нижнее-Волжский край разделили на Сталинградский и Саратовский, округа упразднили. Урюпинск стал центром одноименного района Сталинградской области. В соответствии с решением ЦК ВКП (б) об укреплении партийного руководства Сталинградского края в марте 1935 года первым секретарем крайкома был избран Иосиф Варейкис. Надо отдать должное его деловым качествам. В край большими партиями стала поступать сельскохозяйственная техника, прибыли сотни специалистов различных отраслей.
 
Было принято постановление о льготах колхозникам. Колхозы освобождались от выплат зерновых ссуд, от недоимок по зернопоставкам и натуроплате. За многие годы край впервые оказался в строю передовых регионов в стране. К сожалению, кипучая деятельность Варейкиса не спасла его от кровавой расправы. В стране нарастал вал второй, после раскулачивания, волны репрессий. Не вдаваясь в анализ причин геноцида правящей верхушки против собственного народа, отметим лишь то, что тысячи людей вновь стали подвергаться моральным и физическим истязаниям, жизнь их семей и близких превращалась в беспросветную полосу унижений и страданий. В западной литературе это назвали «большим террором» и «великим безумием». Рационального объяснения массовым репрессиям так и не придумали. Дотошные статистики подсчитали, что в 1936 –1939 годах было арестовано, по меньшей мере, 7 – 8 миллионов человек, примерно три миллиона из них были расстреляны или умерли от нечеловеческого обращения. · ЦК – Центральный комитет партии, ЦКК – Центральная контрольная комиссия. ** См. Петля – 2. Волгоград, 1994, с. 180.
 
Террор быстро охватил всю страну, все слои населения, дошел «до самых до окраин», влился в дремавшие хутора Прихоперья. Здесь «вражеского элемента», как считалось, было в избытке. Комиссия крайкома ВКП (б), побывавшая в Прихоперье, отмечала, что бывший округ насыщен белоэмигрантским населением (3257 человек), враждебно настроенным чиновничеством и старой, недостаточно осоветизированной казачьей интеллигенцией. Антисоветского и вообще недоброкачественного элемента имеется: бывших белых офицеров 297, репатриантов 1649, реэмигрантов 140, бывших политических 231, перебежчиков 250, административно высланных 52, бывших участников в бандитизме 76. Большая часть из них находится в деревне. Если посмотреть на соотношение между количеством членов партийной организации (2228) и количеством белоэмигрантского элемента (3257), не включая сюда крайне реакционно настроенного казачества (кулачества), то обстановка для работы сельских ячеек не совсем благоприятная. Казачество здесь в прошлом пользовалось большими привилегиями, почти все оно побывало в белой армии и активно боролось против советской власти.
 
Округ испытывал большое антисоветское влияние банд Дудакова, Вакулина и др.* 2 июля 1937 года Сталин направил секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий телеграмму: «Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки вернувшихся в свои области, -- являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах… ЦК ВКП (б) предлагает взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и расстреляны. В пятидневный срок представить в ЦК состав «троек», а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».** Телеграмме дали ход по отлаженной схеме карательных действий без элементарного человеческого сострадания. Уже 30 июля был издан оперативный приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков». В нем предписывалось, с 5 августа начать операцию по репрессированию бывших кулаков и активных антисоветских элементов.
 
К первой категории отнесли наиболее враждебные элементы, которые подлежали немедленному аресту и по рассмотрению их дел на «тройках» -- расстрелу; ко второй категории отнесли «менее активных, но все же враждебных элементов». Последние подлежали аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет.*** Николай Кириллович Шубин, испытавший на себе все тяготы того времени, рассказывал: -- Семья была раскулачена еще в начале 30-х годов, отец отбывал срок в лагерях. Мне было двадцать лет и я работал грузчиком в Самолшенской МТС. · См. Моисеев С.Б. Возвращенные имена. Волгоград, 1990. ** Большой юбилей террора. «Труд-7»,17.10. 1997. *** См. там же. В сентябре 1937 года, в полночь, в хату постучались сельский исполнитель и милиционер. Приказали собрать пожитки и следовать за ними. Доставили в урюпинскую тюрьму, допрашивали, не занимался ли я контрреволюционной деятельностью. Не предъявляя обвинения, этапом отправили в Самарский лагерь. Когда конвой делал сверку по спискам, узнал заочно назначенный мне «тройкой» срок – восемь лет отбытия в составе рабочей колонны НКВД (обыкновенный лагерь системы ГУЛАГа). Сплавлял по Волге лес, пытался бежать – прибавили два года.
 
Люди на глазах умирали от голода.* Пастуха из хутора Астаховского Урюпинского района Ивана Федоровича Шумилина забрали осенней ночью в 1937 году. «Черный воронок», двое понятых, крики разбуженных детей… На запросы жены о судьбе мужа долго не отвечали, потом приехал какой-то представитель и сказал: «Ваш муж осужден на 10 лет без права переписки». Тогда еще не знали, что означают слова «без права переписки» -- фактически они означали расстрел. В ту ночь из хутора «воронок» увез около десятка мужчин.** О своей семейной трагедии поведала в книге Анна Семеновна Иванова: «Жили мы в Урюпинске, отец работал председателем Осоавиахима.
 
В тридцать седьмом он был арестован, затем осужден по ст. 58 УК на 10 лет туда, где «золото роют в горах». Вышел в 1947 году. Когда он рассказывал о этих годах, то плакал. Но как ни тяжело было все это переживать, мы выдюжили, не сломались. Все мы вышли в люди, хотя оскорблений и издевательств хватили через край». *** Вспоминает Валентина Ефимовна Беспалова: «Мой отец, Ефим Емельянович Андреюк, привез семью в Урюпинск из Белоруссии. Поселились на улице Красноармейской. Отец был неплохим сапожником, и мы зажили безбедно. В один из дней 1938 года к дому подъехала грузовая машина, из нее вышли несколько милиционеров. Перерыли весь дом, отца увели, а нам пригрозили, чтобы молчали. В местной тюрьме отец долго сидел без суда и следствия. Три раза голодовал, все пытался добиться правды. Через некоторое время получили от него письмо из Магадана. Оно и до сих пор цело. В нем тоска по дому, по родным. В том письме он просил самую малость: мне бы луку, чесноку – здесь болезни разные замучили. Это письмо оказалось последним».****
 
Долгое время в хуторе Верхнесоинском ходила молва о школьном учителе Михаиле Ефимовиче Грибанове, обвиненном в шпионаже, арестованном и пропавшем. В забытом богом хуторе шпион? Тем не менее о его судьбе ни родственникам, ни односельчанам не было известно ничего с 1938 года. Запрос в управление ФСБ пролил свет на обстоятельства ареста не только Грибанова. Оказалось, что летом 1938 года вместе с ним были арестованы еще три человека, на известном языке – преступная группа. В · По рукописи Н.К.Шубина. ЛАА. ** Из рассказа родственников И.Ф.Шумилина. ЛАА. *** См. «Петля». Волгоград,1992. **** Из личного письма В.Е.Беспаловой автору. ЛАА. порядке обвинения всем предъявили ст. 58 УК с подпунктами 2,8,10 и 11. То, что прописано в этих подпунктах в Уголовном кодексе 1926 года, трудно воспринимается нормальной головой. Здесь и организация контрреволюционных восстаний с целью захвата власти, и организация террористических актов, и борьба против рабочего класса при царском строе, и передача сведений иностранцам и т.п. чушь.
 
Но это сегодня можно так выразится. Тогда, в 1939 году, после почти годового следствия, в Урюпинске состоялась выездная сессия военного трибунала, которая рассмотрела в закрытом порядке «дело сельских учителей».* Что конкретно явилось составом преступления, с большой точностью можно догадаться по обвинительным характеристикам этих людей, ведь НКВД требовал не церемониться с бывшими антисоветскими элементами. Кто же оказался в этот раз на скамье подсудимых? Редкая архивная находка: первым в списке обвинительных характеристик значился наш «герой» по первой части книги.
1. Киляков Иван Григорьевич, родился в 1892 году, со средним образованием, холостой, русский, происходящий из хутора Бесплемяновского, бывший прапорщик старой армии, эсер с 1907 года, активный участник эсеровского заговора в Урюпинске в 1921 году, судим за это органами ВЧК и приговорен к лишению свободы на два года.
2. Грибанов Михаил Ефремович, родился в 1893 году, женатый, происходящий из крестьян х.Верхнесоинского, участник эсеровского заговора в 1921 году, до ареста работал в начальной школе учителем.
3. Шишков Михаил Михайлович, родился в 1884 году, происходящий из семьи торговца г.Урюпинска. В 1921 году арестовывался органами ВЧК за участие в эсеровском заговоре, до ареста работал учителем неполной средней школы.
4. Топилин Иван Егорович, родился в 1886 году, с низшим образованием, происходящий из крестьян х.Бесплемяновского. В 1918 и 1919 годах служил в белой армии, до ареста работал рядовым колхозником. Многие бывшие политзаключенные высказывались о советской судебной практике примерно так: был бы человек, а статья найдется. Ведь из жизни поговорка! Судьям урюпинских учителей надо отдать должное, у них хватило мужества отвести от обвиняемых подпункты 2,8 и 11 (отвели от расстрела). Огласки в городе суд не получил, тайны хранить умели. Припомнив старую контрреволюционную деятельность, Килякову присудили 10 лет исправительно-трудовых работ, Грибанову – 8, Шишкову – 8, Топилину – 7 с поражением в правах на 5 лет каждого. Как сложилась в дальнейшем жизнь этих людей, не известно, но все они определением судебной коллегии ВС РСФСР были реабилитированы в 1959 году.
 
Успехи органов НКВД по части раскрытия многочисленных заговоров типа «урюпинских учителей» вызывали у людей глубокую и неподдельную озабоченность ситуацией в стране. Основная масса партийцев не отличала · Из справки на личный запрос автора в ФСБ по Волгоградской области. ЛАА. правду от кривды. На одном из пленумов Сталинградского обкома ВКП (б) начальник облуправления НКВД Шаров докладывал: «… враги народа готовили чудовищный акт против Климента Ефремовича Ворошилова, ожидая его приезда в Сталинград. Только за три месяца 1938 года удар по шпионам и диверсантам выражается цифрой в три раза большей, чем в 1937 году».*
 
В этой узковедомственной статистике было и дело о четырех врагах народа – урюпинских учителях. Кстати, в этом же году органами НКВД в Урюпинске была попытка «раскрутки» более громкого дела – партийного. Его маховик уже раскручивался – поводом, как всегда, послужил добросовестно состряпанный донос на первого секретаря райкома ВКП (б) Федорова. Дело продвигалось к тому, чтобы распустить весь райком по причине политической неблагонадежности его членов. И только благодаря принципиальной позиции первого секретаря обкома ВКП (б) П.И.Смородина «разгром» райкома не состоялся. Окаянные времена, подлые методы работы, доносы… Государство обеспечивало жизнь своим сексотам, клятвопреступникам и лжесвидетелям, правда, зачастую и отнимало ее. Двадцать лет по тюрьмам и лагерям профессионально отрабатывал свою пайку с маслом Матвей Новиков. Почти тридцать тюрем прошел он за этот срок. В каждой подсаживали в камеру к политическим заключенным. Иногда сокамерники изобличали его, зажимали пальцы дверьми, чтобы не писал доносы.
 
Свои последние дни Новиков доживал в Урюпинске. Только перед самой смертью Новиков изменил своей расписке о неразглашении «фактов режима содержания заключенных и событий, которым он был свидетель».** Политические репрессии на прихоперской земле не прекращались и в военные годы, хотя население здесь «под немцем» не было. Вот несколько свидетельств тех лет. Ранним летним утром 1944 года семью Симоновых, проживавших в Урюпинске, взашей вытолкали из своего дома. Понятые молча наблюдали за происходящим. Отец семейства Иван Константинович, всегда тихий мужик, попытался воспротивиться непрошенным гостям с петличками НКВД, но получив по зубам рукояткой нагана, покорно поплелся к амбару…
 
В несколько строк обвинительного заключения следователь собрал все: причастность к секте православных христиан, неучастие в выборах и переписи населения 1939 года, уклонение от мероприятий партийной и советской власти. В приговор «тройка» внесла кощунственную по снисхождению приписку: «Не находя целесообразным применение к подсудимому ВМН (высшей меры наказания, – авт.), определить 8 лет исправительно-трудовых лагерей с полной конфискацией имущества». В глубоком тылу у НКВД тоже находились дела. · См. Моисеев С.Б. Возвращенные имена.Волгоград,1990. ** См. Евдокимов И.И. Мертвые сраму не имут. Урюпинская правда. №126, 1991. Из лагерей Симонов вернулся больным, прожил не долго, так и не узнав, что еще в 1954 году был реабилитирован.* В армейских частях работники НКВД чинили беззаконие по своему усмотрению. Читаю реабилитационные документы жителя х.Акчернского Василия Ивановича Савчука: «Ваше дело рассмотрено в Главном управлении по надзору за исполнением законов в Вооруженных Силах. Вы признаны необоснованно осужденным и реабилитированы». За этим, на полвека опоздавшим оправданием, жестокое испытание таежным Унжлагом и долгие годы униженного человеческого достоинства. За что?
 
В июле 1942 года, Савчук, после ночных рейдов на санитарной машине, убирал кузов своего ГАЗ-АА. Заметил на полу листочек бумаги, поднял. Оказалась немецкая листовка. На одной стороне карикатурный Сталин с гармошкой пел про «последний нынешний денечек», с другой стороны распевал Гитлер: «Широка страна моя…». В это время к машине подошел лейтенант из особого отдела полка. Суды военного времени коротки и строги: 10 лет лагерей и на пять лет поражение в правах. А потом надрывная работа на гулаговских лесоповалах, цинга, увечье, приведшее к инвалидности. После лагерей Савчук добросовестно трудился на родную страну, награжден многими Почетными грамотами и знаками. После реабилитации вернули боевые награды, выдали удостоверение участника войны и денежную компенсацию за безвинные страдания.** Серафиму Филипповну Трашину из х.Вихлянцевского арестовали 22 апреля 1945 года (в такой-то день!). Скорее за сектантскую деятельность, а может быть и потому, что муж пропал без вести на фронте (могли сообщить в органы о его измене Родине, за что в конце войны родственникам давали 5 лет лагерей). По крайней мере, женщину с обвинением не знакомили, а она за собой вины не знала. При обыске изъяли четырнадцать книг религиозного содержания, швейную машинку «Зингер», пять кур, четыре чугунка, ведро кукурузы и пару подушек – конфискация имущества. Пять лет в мордовских лагерях не прошли бесследно, на всю жизнь остались искалеченными ноги.
 
Вернувшись в хутор, не могла забыть обиду на власть. Нигде не работала, от любой помощи колхоза и сельсовета отказывалась. Только после многочисленных бесед с Трашиной работников собеса, она согласилась получать минимальную государственную пенсию, а до этого питалась тем, что приносили дальние родственники. По просьбе собеса из области пришла и справка о реабилитации, но Серафима Филипповна в ней уже не нуждалась.*** Ничто, наверное, не могло остановить репрессии, кроме смерти Сталина. Сыск врагов народа добирался до гулких коридоров и классных школьных комнат. В этом убеждаюсь еще раз, разбирая и дочитывая · См. Евдокимов И.И. Горечь осталась. Урюпинская правда, № 12509, 1993. ** См. Евдокимов И.И. За что судьба такая? Урюпинская правда, 5 марта 1993. *** См. Евдокимов И.И. Вкус благотворительного обеда. Урюпинская правда, № 12387, 13.01. 1992. архивные и дневниковые записи событий за год до смерти «вождя всех народов». И погружаюсь в мир воспоминаний моей первой учительницы Тамары Ивановны Шапошниковой. Она листает альбомы с фотографиями своих воспитанников, за несколько десятилетий, вот 1952 год: -- Это Эмма Додонова. Она окончила Михайловскую среднюю школу в тот год. Тогда же ее исключили из комсомола. Почему-то ее посчитали врагом народа за то, что она отказалась подписаться на областную комсомольскую газету, хотя была комсоргом. Потом она ездила в Москву, хлопотала, чтобы ей поверили. Добилась своего, смогла поступить в институт. Сейчас она доктор философии, кандидат педагогических наук… в Праге. Уехала сразу после окончания МГУ.*
 
Вместо заключения
Тяжелым наследием прошлого являются политические репрессии произвол и беззаконие, которые совершались сталинскими приспешниками от имени революции, партии и народа в Прихоперье. Начатое в 20-х годах надругательство над честью и самой жизнью людей продолжалось с жесточайшей последовательностью несколько десятилетий. Тысячи людей были подвергнуты моральным и физическим истязаниям, многие из них истреблены. Жизнь их семей и близких была превращена в беспросветную полосу унижений и страданий. Восстановление справедливости, начатое ХХ съездом КПСС, хотя и непоследовательно, продолжается. Но и сегодня еще не подняты тысячи судебных дел. Уже некому ходатайствовать о реабилитации «левых эсеров – заговорщиков», многих невинно пострадавших во время насильственной коллективизации, подвергнутых заключению по религиозным мотивам (даже без объявления приговора). Не должны исчезнуть из памяти людской эти злодеяния, тем более общества, заявившего о своем моральном возрождении, демократии и законности. Своим великим страдальчеством, невыносимым мученичеством, костьми невинных жертв они будут вечной темой для писателей, журналистов, художников, поэтов и скульпторов. Долг всех людей нашей державы – способствовать тому, чтобы окаянные времена никогда не вернулись на нашу землю. · См. Евдокимов И.И. Нескончаемая повесть. «Урюпинская правда», № 1-2, 4 января 1992.
Категория: Книга Евдокимова "Без вины виноватые" | Добавил: знакомец (21.03.2011)
Просмотров: 2029 | Рейтинг: 5.0/3 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]