— Давайте еще поговорим о Вашей маме. Вы ее хорошо помните?

         - Конечно, Ведь когда она умерла, мне был уже 21 год.

         —   А от чего она умерла, ей ведь не было еще и 50? —Трудно сказать. Болела, много пережила. Жизнь—такая сложная вещь. Мне   думается,    мама    была    легкоранимая, незащищенная.

           Еще отступление для Ольги Голышевой.

          Была на фронте и Ольга Голышева, а возвратившись после победы в Москву, устроилась на работу в ведомство Василия Сталина, который в то время командовал военно-воздушными силами Московского округа. Работала инкасса­тором при финчасти, жила у своей тетки, поддерживала са­мые тесные отношения с сестрой жены Сталина—Липой Сер­геевной Аллилуевой. Умерла Ольга Голышева 48 лет в 1957 году. Похоронена в Москве на Головинском кладбище. Анна Сергеевна пришла на похороны и подарила Евгению Яковлевичу книгу своего отца—«Пройденный путь», где сде­лала такую надпись:

         «Дарю на память Жене Джугашвили, сыну Яши Джуга­швили—Сталина, книгу воспоминаний моего отца Сергея Яковлевича Аллилуева «Пройденный путь». Сергей Яковле­вич Аллилуев любил Яшу, жил с ним в Петрограде—Ленин­граде, а также за городом в Зубалово. О его сыне Жене он знал через Яшу и Эгнаташвили Александра Яковлевича. А также он и я, Анна—его дочь, знали о Жене через урю-пинских родственников Аллилуевых: Матрены Федоровны Аллилуевой, Августины Михайловны Дутовой—Аллилуевой, Майи—ее дочери и Ирины—дочери Серафима Аллилуева. Через Васиных детей—Сашу и Надю.

           В данный момент я познакомилась с ним по печальной причине, по случаю смерти его матери, с которой я виделась при жизни несколько раз. Скорблю о ее безвременной кончи­не. С соболезнованиями к ее сыну Жене — А. С. Аллилуева.

            Яша также мне говорил, что у него есть сын, который проживает по соседству с моими и папиными родственниками в городе Урюпинске. Желаю ему удачи и благородной жизни и деятельности, а также    хорошей се­мейной жизни, чего, к сожалению, не имела его мать».  

            Ольга Павловна Голышева много рассказывала и благородной жизни и деятельности, а также    хорошей се­мейной жизни, чего, к сожалению, не имела его мать». Ольга Павловна Голышева много рассказывала своей сестре Надежде Павловне о встречах с Анной Сергеевной Аллилуевой.

            Впервые она увидела ее весной 4954 года, когда та воз­вратилась из заключения. Изможденная, словно бы не в себе, седовласая женщина все твердила о каре небесной, постиг­шей их семью и всех остальных, кто вошел в соприкосновение со Сталиным. Наверное, у нее были веские для этого осно­вания.

           Ее мужа Станислава Францевича Реденса, жестокий «зятек» расстрелял в 1938 году. Тогда при непонятных обстоя­тельствах умер брат Павел, на которого Сталин «точил зуб» со дня самоубийства Надежды. Жена Павлуши Евгения Александровна Аллилуева семь лет кормила вшей в казах­станском лагере. Такая же участь постигла их дочь Киру.

           Аресты, аресты... Сталин добрался до родственников своей первой жены Екатерины Семеновны Сванидзе. В 1937 году была арестована ее сестра Марико. Не выдержав тюремных издевательств, она вскоре умерла в заключении. Следом за ней в лагере оказался брат Александр Семенович Сванидзе, которого расстреляли в 1942 году. Жена его Мария Аннси-мовна, также находившаяся в заключении, узнала о смерти мужа и умерла от разрыва сердца. Чудом избежал смерти их сын Джонрид, Джоник, Иван Александрович Сванидзе, кото­рый сидел вместе с уголовниками до 1956 года.

          Даже в минуты грозного военного лихолетья Сталин не забывал о «родственниках», которых подозревал то в шпио­наже, то в измене. Когда его сын Яков попал в немецкий тлен, Сталин тут же бросил в пыточные казематы его вторую жену Юлию Мельцер, хотя у нее на руках был малолетний )ебенок...

          С ужасом слушала Ольга Голышева рассказы Анны Сергеевны. Потом, немного успокоившись, обсуждали  похождения «младого генерала» Василия Сталина, о котором знала вся Москва.

          Особенно памятной была проделка командующего авиа­цией Московского военного округа 1 мая 1952 года, когда из-за пасмурной погоды и низкой облачности министр обороны запретил пролет самолетов над Красной площадью. Но Василий решил по-своему, приказав своим «асам» порадовать «отца всех народов Иосифа Виссарионовича» мастерством   и лихостью. Самолеты вдруг с ревом вынырнули из облаков, пронеслись над демонстрантами, почти задевая громоотводы исторического музея. А при посадке на аэродром в условиях недостаточной видимости и малой высоты четыре машины разбилось.

          Василия отстранили от командования, и Сталин послал сына учиться в академию Генштаба. Но за пьянством 32-лет­нему генералу некогда было этим заниматься. Кутежи, рес­тораны, дебоши, сборища на даче в Зубалово, куда съезжа­лись близкие друзья Василия из числа таких же, как и он, пропойц—это был настоящий распад. Свою третью жену Капитолину он прогнал, снова привел в дом вторую, но че­рез некоторое время и она ушла—невыносимо было тефпсть его выходки.

         —  А теперь наступил и на нашей улице хоть небольшой, но праздник,—говорила    Анна Сергеевна,    когда    в    апреле 1953 года Василия Сталина арестовали и определили в тюрь­му города  Владимира  (военная коллегия приговорила его к 8 годам лишения свободы).

           Сыну Сталина в вину вменялось злоупотребление служеб­ным положением, большая, растрата казенных денег. Обна­ружились факты грязных интриг, в результате которых без­винные люди по доносам «высокого сынка» попали в тюрьму.

          После возвращения из мест заключения уже больной, облысевший, с отнимавшимися время от времени ногами, он продолжал вести разгульную жизнь, при всяком удобном случае козыряя своим знаменитым отцом. По решению пра­вительства Василий Сталин был выслан в Казань, где и умер в возрасте сорока двух лет.

          Женат Василий Сталин был трижды. От браков осталось четверо детей. Первая жена—Бурдонская—родила ему Сашу и Надю. В настоящее время Александр Васильевич Бурдонский работает режиссером в театре Советской Армии. Надеж­да Васильевна взяла фамилию отца. Она также живет в Москве.

         От второй жены—дочери маршала Тимошенко—тоже ро­дились сын и дочь.

         —  Евгений    Яковлевич, как-то телевизионной про­грамме «Взгляд» сын  Василия Сталина—Александр Бурдонский заявил, что при жизни И. В. Сталина он постоянно ощу­щал страх и, когда умер его грозный дед, почувствовал об­легчение» и не плакал, потому что не любил Сталина.

         - В 1953 году я и Саша находились в Калининском суво­ровском военном училище. В выпускном и начальном классах соответственно. Мне было 17 лет, ему—11. В слезах были все—и командование училища, и преподаватели, н все мы, воспитанники, как и весь советский народ. Поэтому мне было странно услышать такое его заявление. Что касается его облегчения», то трудно поверить, чтобы мальчик в 11 лет тонко, и так по-современному понимал и тем более осуждал деятельность Н. В. Сталина.

         -   Евгений Яковлевич, а как Вы вообще относитесь к И. В. Сталину?  

         -   Преклоняюсь перед ним. В том    же    духе    воспитаны и мои сыновья.

         -   Однако факты, вскрытые в последнее    время,    должны были бы  Вас заставить более объективно подойти к оценке Сталина...

         -    Все средства массовой информации,    как   по команде, обрушились на товарища Сталина. Критикуя его, нам как бы хотят сказать, что все наши сегодняшние трудности  (особен­но экономические)   связаны с деятельностью этого человека. Утверждается, например,    что причина    застойных    явлении 70-80-х годов, приведшая страну в кризисное состояние, есть не что иное, как  введение в управление страной  Сталиным командно-административного метода.

          Думаю, именно этот метод, как единственно возможный в тех условиях, позволил осуществить в кратчайший срок индустриализацию и коллективизацию страны.

          Сейчас говорят, что эта система плохая, имеет существен­ные недостатки. Кто мешал убрать недостатки—ведь после смерти Сталина прошло 39 лет. За эти годы, причем в общем-то мирные годы, страна теряла темп своего развития и очу­тилась сейчас в «кризисном состоянии». У меня складывается впечатление, что за Сталина хотят спрятаться истинные ви­новники нашего сегодняшнего положения, и делают они это весьма умело.

          В печати, на мой взгляд, существуют два подхода. Один- простой-беспардонное охаивание Сталина. Например, «Не­деля» опубликовала статью «Телохранитель» на «докумен­тальной основе». Оказывается, И. В. Сталин убегал от охра­ны через дырку в заборе к соседнему председателю колхоза и там пьянствовал.

          Второй подход можно условно назвать научным. Например: Д.Волконогов убеждает нас («Демон революции» и другие публикации), что борьба Сталина иТроцкого была чуть ли не борьбой двух антиподов за власть. Другими сли­вами, не было троцкизма, как течения, не было борьбы этого течения с ленинизмом. Он прямо утверждает: «...Троцкизм даже в пору своего наибольшего влияния, в середине двад­цатых годов, имел совсем немного сторонников в партии. После высылки Троцкого лишь отдельные его приверженцы сохранили ему верность. Но таких были единицы».

         Чти это. незнание истории? Нет, скорее преднамеренная ее фальсификация с далеко идущими целями. Дескать, не было троцкизма, и репрессии 37-38-годов, естественно, ошибочны, а, стало быть, Сталин—преступник. Просто, понят­но и вроде бы «научно»!

         — Расскажите о своей семье,  Евгений Яковлевич. -  Живем с женой,  которую зовут    Нанули  Георгиевна. Она прузинка, в девичестве-—Нозадзе. У нас двое детей, два сына. Старший, Виссарион, заканчивает Тбилисский сельско­хозяйственный институт, а младший, Яша, окончил Москов­скую спецшколу № 23. Еще могу добавить, что сыновья сво­бодно говорят по-грузински.

          ...Крепкий, коренастый, смуглолицый, внук Сталина очень похож обличьем на своего деда. Но лишь внешне.

          Характером своим Евгений Яковлевич добр и весел, жиз­нелюбив и общителен. По словам его второй мамы Надежды Павловны Литвиновой, такой же была и ее сестра Ольга. Задорная, с огоньком в глазах. И очень доверчивая.

          -    В нее пошел Женя, — ласково говорит Надежда Павловна, с любовью глядя на названного    сына,    приехавшего к ней на короткую побывку из столицы в Урюпинск.

         -    Евгений Яковлевич, чувствуете ли бы в душе хоть иног­да себя внуком Сталина?

          ...Смеется. Всем лицом озаряется. Искорки, веселые черти­ки так и брызжут из глаз. Говорит, что не знает, как это представить ощутимо. Сыном народа себя чувствует, защит­ником его интересов и прав. Впитал это со времен Калинин­ского суворовского, где получил закалку на всю жизнь.

         Он часто бывает в Урюпинске. Почти в каждый отпуск. Тянет Евгения Яковлевича Джугашвили малая родина с ее богатой природой. Здесь начиналась его жизнь и проходило детство, отсюда шагнул он в большой мир и получил первые уроки на звание Человека. Обыкновенного, не обласканного особой судьбой и не наделенного никакими привилегиями, хоть и являющегося но происхождению внуком самого Ста­лина...

        Отступление для руки на плече. В декабре 1935 года после сбора небывалого   урожая хлопка в столице проходило совещание передовых колхозни­ков и колхозниц Таджикистана и Туркмении. С ними встре­чались, горячо поздравляли с одержанной победой руково­дители партии и правительства.  

       Исторический снимок, который    обошел    многие    газеты и журналы, запечатлел    Иосифа    Виссарионовича    Сталина  с таджикской школьницей-пионеркой Мамлакат Наханговой. Юная сборщица хлопка доверчиво обняла  вождя, положила иму руку па плечо.

       Он, мудрый, необычно радушный, сидит за столом выво­дит простой деревянной ручкой ставшие знаменитыми слова: «Товарищу Мамлакат Наханговой от И. Сталина за хорошую учебу и работу, 4.XII.1935 года».

         Через всю свою жизнь пронесла простая таджичка ту кремлевскую встречу, памятную фотографию, сделанную 1 кабинете И.В. Сталина. Она живет в Бишкеке и очень гордится тем, что была причастна к великим делам страны, шесла свою посильную частичку в претворение грандиозных планов по развитию народного хозяйства.  

         А еще она горда тем, что не потеряла связь с семейством Иосифа Виссарионовича. На другом снимке, сделанном через полвека, Мамлакат Нахангова запечатлена со старшим вну­ком Сталина Евгением Джугашвили. Та же белозубая улыбка на лице, тот же прищур глаз.      

         И так же доверчиво положила таджичка из Бишкека   руку на плечо внука вождя, ласково полуобняла его.  

        —   Евгений Яковлевич, Вы часто встречаетесь с Мамлакат?

        Да нет, при случае. Иногда  она присылает письма, спрашивает о жизни, про свою рассказывает. И рассуждает. Здраво, по-крестьянски.

           — О чети же, если не секрет?           

           — Например, о том, что не надо   все   наши   недостатки|и беды валить на Сталина. Ведь после него были и другие руководители. Он как-никак, а крепко держал страну в ру­ках Нет, не страхом или каким-то сверхгипнозом, который ему приписывают нынче.

            Его уважали, почитали, преклонялись, как перед истин­ным руководителем. Комсомол в буквальном смысле горел. Бюрократов и взяточников на пушечный выстрел не подпус­кали к руководящим креслам. Была вер<а в стабильность и могущество нашего государства, в справедливость издава­емых законов. Братские республики даже думать не могли о каком-то отделении, разобщенности. Конечно, недостатки были, многие несуразности делались именем Сталина.

          И когда он узнавал об этом, жестоко наказывал. А те­перь что? Сплошное воровство, партработники живут, словно князья, комсомол в грош не ставился. Да и хорошо что 1.чо распустили- Что ни говорите, а нашему Союзу нужна твердая рука, чтобы сплотить его, вывести из рутины и анар­хии, снова превратить в могучую державу, приоритет которой мы давно потеряли.

         Что ж, можно и так рассуждат, мнение есть мнение, и никто не вправе запретить его высказывать. К тому же сплошь и рядом на каждом буквально шагу мы сталкиваемся с негативными примерами нашего бытия. У нас ведь стало нормой давать взятки за должность и квартиру, за поступле­ние в вуз п за операцию в больнице. Должностному лицу ничего не составляет отгрохать себе особняк за государствен­ные средства с импортным паркетом и фонтаном в центре зала. И в то же время спокойно созерцать на халупы простых смертных без теплых туалетов и водопровода, которые вместе с кучами гниющего мусора ютятся в сотне метров от его апартаментов.

          А с высокой трибуны никто не помешает этому должност­ному лицу убежденно, проникновенно гошрить о репрессиях и культе личности, о жестокости «вождя всех народов» и о его преступных деяниях. Гласность, свободомыслие.

          ...Спокойно, уверенно лежит рука юной Мамлакат па пле­че вождя, радостны ее улыбка и глаза, следящие за пером, бегущим,но бумаге. И так же спокойна, уверенна Мамлакат Нахангова через 50 лет, положившая руку на плечо теперь уже внука того, к-то обласкал ее, душевно ободрил и придал сил на долгую жизнь, в далеком 1935 году.

          Когда человек умирает, не надо ворошить его прах. А тем более нельзя делать из него злодея, повинного во всех и вся прегрешениях. Это великие кощунство, непорядочность.  

                                                   ПРИЗНАЛИ -ТАКИ   ВНУКА».  

          Наконец-то к Евгению Яковлевичу Джугашвили, как за­конному внуку Сталина, пришло официальное признание. Об этом 27 августа 1990 года с газете «Правда» было опубли­ковано сообщение ТАСС, в котором говорится: «Долго отка­зывался играть в фильме «Война для всех война» роль СВО­ЕГО ДЕДА И. В. СТАЛИНА кандидат исторических наук, доцент Академии имени Фрунзе полковник Евгений Яковле-г.нч Джугашвили. Его в конне концов уговорили выступить в качестве актера в увлекательной киноповести.

           Получив это сообщение, я сразу же связался с Евгением Яковлевичем, попросил дополнить короткую тассовекую ин­формацию. Он охотно ответил на все мои вопросы.

         -  Во-первых, о чем этот фильм, Евгений Яковлевич?

         - «Война для всех война» — это картина грузинских ки­ нематографистов Дэви Абашидзе и  Бадри Чохонелидзе, по­ священная трагической судьбе моего отца Якова. В ней отра­ жены его полная драматизма жизнь, отношение к отцу, близ­ ким, к Родине. Роль Якова Джугашвили прекрасно передал на экране замечательный    грузинский    актер    Заза Колелишвилн.

        -    А о Вас как же вспомнили киношники?  

        -    Наверное, пришло время.    Когда-то работники студии «Грузия—фильм» делали попытку привлечь меня к участию в съемках, это было лет десять назад.    И    вот   теперь снова стали уговаривать. Я поначалу    был    категорически    против своего нового амплуа, думал, что из этой затем    ничего    не выйдет. Но Дэви Абашидзе все-таки уговорил, оператор Абесалом Майсурадзе сделал кинопробы. Ознакомившись с ними, я воочию убедился, что и в самом деле очень похож на деда Иосифа. II  согласился,

          -    Помучили киношники?

          -   О, еще как. География фильма довольно обширна, кар­ тина снималась в Грузии, России, Германии. Пришлось много ездить, отрываться от основного занятия.    Сначала был сде- лали! грузинский вариант, он так и называется «Война для всех война». А  в русском переводе иное—«Яков—сын Сталина». Дублирование киноленты производилось на «Мосфильме».  

          -    Привлекло ли сообщение ТАСС о внуке Сталина, сни­ мающемся в кинокартине в роли    своего    знаменитого деда, внимание общественности?

          -    Еще как. Встречи со мной стали искать не только на­ ши, но н иностранные журналисты. Взяли интервью коррес­ понденты средств массовой информации    из    Италии, Соеди­ненные Штатов Америки, Испании, Германии...

           Беседу с Евгением Яковлевичем мы завершили разгляды­ванием снимков с кинопроб. Посмотрите и вы их, уважаемые читатели, где в роли Верховного Главнокомандующего вре­мен военной поры запечатлен старшин внук И. В. Сталина Е. Я. Джугашвили. Вглядитесь повнимательнее, сумеете ли отличить его от настоящего Сталина?

        ...А за окном бушевала перестройка. Глухо роптала огром­ная очередь, выстроившаяся за макаронами. Откуда-то доно­сились црпки «Долой коммунистов!», «Да здравствует демо­кратия!», «Горбачев—фашистский предатель!»

         Мы вышли на улицу, прошли по грязной и голодной Мо­скве несколько кварталов. Навстречу нам спешили люди с хмурыми лицами, тут и там громоздились уродливые толпы очередей, чадили ядовитой гарью машины. Впечатление было таким, что столица доживает последние дни, что хаос и смя­тение безраздельно овладели всем и вся.

       -  Дошла страна, — со вздохом промолвил Евгений Яков­ левич и снова надолго замолчал.

        Не знаю, о чем он думал, этот человек со сиротой военной выправкой, движениями своими и лицом удивительно напо­минавший Сталина. Возможно, мечтал о лучших завтрашних временах. А может, ему виделись картинки прошлого, когда он в новенькой лейтенантской форме шагал по Москве, ломя­щейся от изобилия сыров и колбас, вин и копченостей, моро­женого п апельсинов, а вместе с ним по улицам шли счастли­вые радостные люди.

       -  Скоро уеду в Грузию, насовсем,- глухо сказал полков­ ник.-Кончается срок службы, семья уже там.

       Я молча кивнул и мысленно пожелал ему и его домочад­цам счастливых дней в солнечном Тбилиси.